Алматинский Академический театр имени Лермонтова в 2009-м отметил юбилей: храму искусства исполнилось 75. Художественный руководитель Рубен Суренович Андриасян - почти ровесник театру. Их общая история насчитывает около 45 лет. В эксклюзивном интервью он рассказывает о том, что сегодня значит театр для казахстанцев и почему ему стыдно говорить о зарплатах артистов.

С Новым годом, Рубен Суренович!

Вопрос: Перед тем как строить планы на будущее, принято подводить итоги прошлого. Какие события в 2009-м Вам запомнились?

Р.А.: Мы вошли в это помещение после ремонта, который длился около 3 лет, мы выпустили ряд спектаклей, мы провели наш юбилей - театру стукнуло 75 лет. И мы отпраздновали эту дату. Это тоже своеобразный повод подведения итогов. Так что весь год только и делаем, что подводим итоги.

Вопрос: Почти эпическое противостояние МХАТа и "Современника" все больше, на мой взгляд, актуализируется. А что театр в этом контексте значит для Вас?

Р.А.: Наш театр, вы знаете, прежде всего, каждый театр отличает репертуар, да? Для того чтобы пьеса попала в репертуар театра, нужно, чтобы сошлись три параметра. Это чтобы, во-первых, была бы хорошая литература, во-вторых, болевые точки этой пьесы соотносились с болевыми точками сегодняшнего дня, нашего общества и, в-третьих, чтобы это было кому играть. Потому что если нет в труппе Гамлета, зачем играть Гамлета. Эти параметры обязательны. Это не означает, что репертуар однообразный, мы пытаемся разнообразить наш репертуар. Вот приглашение Виктюка связано с тем, что Виктюк как бы к нему не относились: можно его любить, можно не любить – но это очень заметное явление в театральном процессе не только России, но и мировом. И нам захотелось познакомить алматинцев с его творчеством, что мы и сделали. Мне очень нравится, что у спектакля нет средних оценок: или восторг, или хула. И это очень хорошо. Потому что спектакль не оставляет равнодушным.

Вопрос: Если взглянуть на театральную жизнь страны, получится довольно грустная картина: театр перестают понимать. Как можно вернуть зрителя в театр, на Ваш взгляд?

Р.А.: Сейчас, когда в театр приходят молодые люди, а молодежь часто достаточно приходит, они просто не знают, что такое театр. Если раньше была какая-то градация. Ребенка сначала водили в кукольный театр, потом в ТЮЗ на спектакли для младшего возраста, потом - для среднего возраста. И потом только он переходил к драматическим спектаклям, к которым был подготовлен, для того чтобы понять. Сейчас этого нет. И зачастую приходят люди не очень понимающие разницу между стекляшкой телевизора и живым актером. Это не их вина, это их беда. Мы упустили несколько поколений. И догонять - хуже нет, говорят, но догонять придется долго, если будет на это воля общества.

Вопрос: А если представить Вас министром культуры, допустим…

Р.А.: Упаси, Боже! Вы знаете, поскольку постольку я не готовлю себя к этой должности, я не готов и к этому ответу.

Вопрос: А Ваш зритель. Каким Вы его видите?

Р.А.: Как это ни странно, очень героическим. Потому что даже в очень сложные годы, в 90-е годы, люди продолжали ходить в театр. И это становилось актом сопротивления времени. Потом настало время, когда я говорил нашим артистам – мы с вами должны работать утюгами. Вы посмотрите, какие насупленные лица приходят в театр. Нам надо их разглаживать. И мы старались и стараемся до сих пор, чтобы заряд оптимизма, свет в конце тоннеля не казался огнями приближающегося поезда, понимаете? Поэтому даже когда мы берем трагическое произведение, вот скажем, Эзоп, хоть и называется произведение комедией, там обхохочешься, главный герой погибает в конце спектакля. Но мы строили спектакль так, чтобы он все-таки прозвучал оптимистически, и чтобы эта смерть главного героя была бы во имя чего-то светлого. Мы в очень сложное время живем, мы оказались очень неподготовленными к этому времени, и поэтому одна из наших задач – это говорить зрительному залу "прорвемся".

Вопрос: То есть для Вас надо в искусстве черпать силы, а не усугублять?

Р.А.: Любой спектакль должен нести свой нравственный урок. И если в советское время, скажем, мне пришлось большую часть жизни прожить в советское время, там все спектакли были на разрушение, которые я ставил. Мы говорили о том, что у нас существует двойная мораль и прочее, прочее, то есть занимались тем, чем сейчас занимаются СМИ. Сейчас перед нами другая задача, сейчас, когда СМИ могут все это делать, исследование, цитируя классика, жизнь человеческого духа. И вот эта подпитка сил, оптимизма. Вы знаете, я люблю говорить, что в театре работают непроходимые оптимисты.

Вопрос: Про оптимистов. Редкий актер в Казахстане может похвастаться своей зарплатой. Это тоже довольно болезненная тема. Как Вы удерживаете людей в труппе?

Р.А.: Мы стараемся сделать так, хоть это все сложнее и сложнее, чтобы у людей была возможность подработать на стороне. У нас негласное соглашение с труппой о том, что мы заранее их оповещаем о планах театра с тем, чтобы они планы свои, как это принято называть по халтурам, подстраивали под планы театра. Идем друг другу навстречу. Я понимаю, отчетливо понимаю, что невозможно прожить на эту зарплату. Кстати, я никогда не отвечаю на вопрос - а сколько получают актеры - мне стыдно. Хотя в принципе не мне должно быть стыдно. Мы идем друг другу навстречу, в общем, достаточно гибко существуем в этой ситуации, понимая и интересы театра, и интересы каждого актера.

Вопрос: По поводу сложного времени Ваш подбор спектаклей. Вы находите какие-то параллели с сегодняшним днем?

Р.А.: Естественно. Классика она потому и классика, потому что она жива. Скажем, "Вишневый сад" Чехова: застает людей на перепутье, на переходе от привычного образа жизни к непривычному. Люди не готовы к этому, люди не умеют жить в новых обстоятельствах, так же, как и мы с вами. И в этом смысле очень современная пьеса Чехова: я узнаю наше время в этой пьесе. Вы знаете, сейчас некий спад в современной драматургии и естественный спад. Не только Казахстана. Время тяжелое, трудное, не очень понятное. Его надо понять до конца, осмыслить и только потом сказать свое слово. Поэтому я ожидаю драматургический бум через несколько лет, сейчас еще рано. А пока приходится пользоваться пьесами зарубежными. Скажем, Штаты давно уже прошли через этот период. У нас было 2 спектакля, один из них до сих пор идет, это "Цена" Миллера – это Великая депрессия, и результаты, как эта депрессия отразилась на людях. Мы пользуемся этим опытом.

Вопрос: Что этот опыт подсказывает?

Р.А.: Любая перемена в жизни не отменяет общечеловеческие ценности. Не отменяет таких понятий, как совесть, честь, да? И что нужно уметь жить в любых обстоятельствах, не теряя этих качеств.

Спасибо, что согласились ответить на наши вопросы. С Новым годом!

Спасибо и Вас с Новым годом! Я поздравляю всех ваших посетителей с Новым годом и желаю, чтобы этот год очень сильного зверя – тигра - дал и им силы преодолеть какие-то трудности и остаться оптимистами.